Секс по неволе

Развал СССР, нехватало всего, электичество довали как больному лекарство, закривались предприатьие и я стал безработним. Нужни били денги и я согласильса работать в одном учереждении сторожом. Дело било зимой. Вечером, когда от холодного ветра смешанним снежним песком, люди прятались в домах, в бутке сторожа особенно силно ощушалса одиночество и кошмар этой жизни.

А когда к этому добавить воскрисение, можно било сойти с ума. В бутке был телефон, но некому било звонить, да и не било желание. В один из токих дней, когда с утра был метел и целий день невидел не одного лица, вдруг так захотьелось обшатса с кем небуть, не из знакомих, нет, скем то чужим, что бы просто поговорить. Но назло некого, и телефон, которий иногда звонил чтоби потом убедитца что ошиблись, тоже молчал. Этот кошмар продолжалса до23:00 и вдруг звонок

-ало

-извинитье Микаела можно,- женский голось

-мне жаль но здес Микаела нет, это сторожевая комната Х учереждения

-а какой это номер

Тогда телефони работали плохо и часто попадали не туда куда набирали. Я скозал номер

-извенитье, ошибса

-жаль что я не Микаел, мне очень одиноко и я с удоволствием поговорил бы с вами,- сказал и сам удивилса за себя

-извенитье ещо раз,- гудок.

-жаль,- сказал и мисленно венил себя за наглость.

Через час опять звонок, беру трубку

-ало,Микаел, ало

-ви опть попали к сторожу, знайтье что, если к Микалу не можетье попасть, может познакомимса ипоговорим

-знатье что, я замужная женшина и незнакомими мужщинами по телефону незнакомлюсь

-я очень рад, что именно токая женшина сомной говорит, я не собираюсь вас оскорблять и сделать непристойное предложение, просто мне одиноко и хотьл свами поговорить.

Я старалса делать всё, чтобы её заинтеросовать, интуитивно чувствовал что она тоже одинока, хотя бы сейчас. Какая замужная женшина будет искать какогота Микаела при муже.

Мама, сестрица и я

Младшая сестра ушла от мужа. Развод — дело такое. Мы жили с матерью вдвоем, никому не мешали. Я вечерами блудил, по маминому выражению. Приходил домой поздно. Утром бежал на работу, вечером на занятия в технарь, где учился на вечернем отделении. Потом на танцульки и поебульки, если удавалось закадрить сговорчивую подружку. Дрочить уж давно перестал: не по возрасту отслужившему парню удовлетворять себя руками. И вот те на, в нашу размеренную жизнь вторглась сестрица. Нет, родная кровь что-то значит, да вот только решила сестрица, хоть и будучи младше меня годами, заняться моим воспитанием. Якобы опыт замужества давал ей такое право.

Стала приводить своих подружек, таких же сирых и несчастных, которые лишь жаловались насудьбу. А вот на предложение заняться в кровати чем-нибудь более приятным, делали большие глаза и ахали от нахальства молодого человека. Ну прямо целки. Не раз и не два посылал сестрицу подальше, да ей все неймется. И ведь не спрячешься от нее, спим в одной комнате. И когда она в очередной раз достала меня своими нравоучениями, я предложил ей

— Не хочешь, чтобы я блукал, сама дай.

— Как дай?

— Как мужу давала. Забыла, что ли? У тебя ведь тоже давно мужика не было. сама, поди, хочешь?

У сестры слезы на глазах

— Да как ты можешь? Нам нельзя. Я же сестра!

— А я брат. Если не хочешь сама, так дай брату из жалости. Я умелый, нежный и ласковый. Тебе понравится.

Она бы убежала, да куда сбежишь в этой маленькой квартирке. А я уж завелся. Так захотелось завалить эту дуреху, полапать ее, засадить так, что бы охала, что бы кончала раз за разом. Ну и дернул ее за руку к себе на кровать, на которой лежал, слушая морали. Облапил ее и заткнул рот поцелуем. Не скажу, что было легко переломить ее сопротивление. Маленькая, а силы откуда-то взялись. Пока тяну трусы, она уже титьки спрячет. Пока титьки лапаю, уже трусы подтянула. И все это молча, только слышно сопение.